переливающаяся белая одежда со множеством складок – явно архаичная, прикрывающая

всё, кроме лица и кистей рук… Кратко говоря, внешний вид Ран'холь не впечатлял.

Ну и что?

Просто контраст между оболочкой смертного существа и зрячей тяжестью воли, способной управлять космическими энергиями, в данном случае был выражен несколько сильнее обычного.

– Ты догадываешься, зачем мы вызвали тебя?

– Да, Высший. Вас интересует моё личное мнение о тихэру.

– Не слишком-то вежливо называть «отродьями» целую разумную расу скопом по итогам одного-единственного конфликта.

Сарина перевела взгляд на Шенну Твирн Глиас.

– Каковы дела, таково и имя, Высшая. Чужаки проигнорировали наши попытки контакта. Они пытались не замечать самого нашего существования, относясь к нам не как к разумным существам, а как к траве под ногами. Наконец, они погубили больше тысячи виирай… походя, не по жестокой нужде, а по прихоти. Какое же иное имя вы для них придумаете?

Шенну Твирн не ответила, вновь завернувшись в кокон молчания. Однако на дне её

глаз, пристально следивших за Сариной, теперь поблёскивала искорка некой эмоции.

Какой?

Сарина не умела понять этого, но надеялась, что не вызвала у Высшей раздражения.

– Вы считаете, что тихэру сильнее виирай?

Голос Ран'холь застал Владеющую врасплох. Сарина не ожидала ни такого академически правильного выговора, ни такого низкого тембра. Впрочем,

мелькарийка говорила, не разжимая губ, при помощи специфического набора пинов (почти такой же предметники помещают в амулеты, предназначенные для утративших способность к членораздельной речи, но не способность ясно мыслить). Так что

тембр мелькарийка могла выбирать любой – хоть мужской, хоть детский, хоть вообще какой-нибудь неестественный.

А вот смысл её вопроса…